Недавно я посмотрела фильм «Дикая», 2014 года. В рекомендациях он выпал как фильм о преодолении трудностей. Для меня же это фильм оказался о горевании.

Сюжет фильма. Молодая женщина в одиночку идет по опасной туристической тропе 94 дня. Всё путешествие сопровождается флешбеками – воспоминаниями о своей жизни до и после смерти матери. В этом фокусе путешествие героини – метафора проживания утраты: всё то, что проживает каждый человек, когда встречается с таким опытом. Этот внутренний путь в кинокартине передан через природные пейзажи. Он начинается с засушливой, изнуряющей от жары горной долины, пролегает через каменистые подъемы и возвышения, заснеженные морозные склоны, выходит к зеленым лесам и завершается у моста «Богов» – символа перехода, принятия и новой жизни.

Шерил отправляется в такое путешествие одна, подвергая себя серьезной опасности. В туристическом журнале она числится как единственная девушка. А, если немного уйти от сюжета фильма, мы можем увидеть в этом то, как люди, теряющие близких, редко «отваживаются» на психотерапевтическую работу, так как она сулит неизбежный контакт с болью. В фильме мы тоже видим как героиня в гневе выходит от «приставленного» к ней в колледже психотерапевта, говоря: «Ничего не выйдет, трёпом не поможешь». Здесь не только гнев, здесь большой страх. В стремлении избежать соприкосновения с непереносимыми чувствами Шерил начинает употреблять наркотики. Это не только тема героини. Каждый человек в какой-то момент после ухода близкого стремится подавить горе, выбирая свою форму отвлечения.Наиболее распространенные – работа, дети, алкоголь, болезнь.

Этот фильм не об избавлении от наркотической зависимости, он о том, как выйти из избегания и прожить боль утраты. Горюя, человек включает потерю в свою жизненную историю, что позволяет ему не застревать в деструктивных формах поведения, соматических симптомах, различных формах эмоциональных расстройств. Эта линия нам и показана в фильме. Путешествуя, Шерил вспоминает свои отношения с матерью в детстве и юности, давая место самым разным чувствам, которые невозможно чем–либо затмить другим, когда она целыми сутками находится наедине только с собой.

Душевная боль героини передана нам через стертые до крови ноги, самостоятельное вырывание воспалённого ногтя на ноге, болезненные натёртости на теле от огромного рюкзака – груза прошлого, который огромен и превышает по объему рюкзаки других путешественников. В такие моменты, когда мы погружаемся в омут самых тягостных своих воспоминаний и переживаний, важен другой человек, который поможет весь этот объем спутанных чувств, мыслей и внутренних противоречий рассмотреть и разобрать. Разделить на то, что можно уже оставить, и то, с чем придётся ещё идти дальше. В фильме опытный путешественник помогает Шерил убрать лишние вещи из рюкзака. Он учит не тащить непомерный груз на своих плечах в таком длинном пути. Это как раз то, что и происходит в процессе горевания.

Когда я смотрела фильм, мне было удивительно на сюжетном уровне видеть, что какое-то время героиня идет по тропе одна, а потом приходит на туристическую базу и отдыхает, приводит себя в порядок, полноценно питается, общается с другими путешественниками, да еще получает посылки с тем, что ей может пригодиться в дальнейшем пути. Возможно так все в действительности продумано и организовано в масштабных путешествиях. Но, если снова изменить призму восприятия? Естественное горе – это всегда волны. В какие-то дни человек чувствует себя лучше, в какие-то хуже. И это нормально. Вгоревании после периодов изоляции наступают «привалы» – моменты заботы о себе и контакта с другими людьми. В фильме героиня до путешествия находилась в патологическом горевании, когда этой волны восстановления не происходило: было только полное разрушение отношений с другими людьми, медленное убийство себя.

Еще важная часть в процессе горевания и она, на мой взгляд, очень ярко проиллюстрирована в фильме – поиск новой формы связи с умершим. Без трансформации связи горе обречено на застывание. Задумывались ли вы о том, почему именно так Шерил строит свою жизнь после смерти матери: вступая в бесконечные неразборчивые сексуальные связи? На мой взгляд, это ее бессознательный способ так поддержать контакт с матерью. Я не думаю, что это богатая фантазия режиссера или сценариста, так как в аннотации к фильму отмечено, что он снят по реальной истории. Полагаю, что одно вполне могло вытекать из другого. По сюжету мать и дочь учились вместе в колледже. И в одной из учебных работ Бобби (матери) нужно было изложить материал о случайном сексе. Она обратилась за советом к дочери, но Шерил отказалась от этого обсуждения. Такой ниточкой соединяющей близких людей может оказаться все что угодно, даже самые неожиданные вещи и симптомы, каким-то образом соединяющиеих обоих когда-то.

В кадрах путешествия переплетаются трудности и ресурсы, потери и восстановление героини. Таким образом, горе к концу фильма начинает приобретать форму так называемого интегрированного горя, когда происходит принятие случившегося и горе находит своё место в истории жизни. Состояния страха, ужаса, отчаяния, беспомощности, забвения, то в чём находилась Шерил до путешествия сменяются другими переживаниями. Печаль не уходит, но Шерил больше не тонет в ней. Появляется эмоциональная устойчивость, спокойствие, желание жить и вера. Так Шерил встречает, гуляющую по лесу бабушку с внуком. Это «Вера», – говорит мальчик, – «моя бабуля, она заботится обо мне». Таким образом, на символическом уровне обретается духовная опора – вера и связь с чем-то большим, чем мы являемся сами. Не случайно, весь поход героини завершается у моста «Богов». «Неизвестно почему всё случается так, а не иначе. Что к чему ведёт, и что разрушает или заставляет цвести, или гибнуть, или сменить путь … Если бы я могла вернуться в прошлое, я ничего не стала бы менять …».

Происходит и трансформация связи с матерью, когда через песню мальчика, Шерил получает послание: «Прощаясь ты машешь рукой и тому, кто любил тебя, крошка, и долине над красной рекой. Помни всех, кто был рядом с тобою. И любовь мою не забывай». Здесь соединяется и отпускание, и память, и любовь. Эта прозвучавшая песня ребенка с ее глубокими смыслами, словно, проходит в самую глубину сердца Шерил. Дальше она не убегает и не замирает, а позволяет себе чувствовать. В фильме эта сцена завершается разразившимся рыданием.

Помните образ, который преследует Шерил на протяжении всего пути? Рыжая лиса. Она появляется на разных участках тропы. А теперь вопрос. Подумайте над ним, прежде чем будете читать дальше. «Кто была та лиса на протяжении всего путешествия Шерил?».

С моей точки зрения – это мать героини. Она была рядом, но не приближалась и, если и показывалась, то оставалась на дистанции. Кажется, это идеальная метафора интегрированного горя: умерший больше не физически рядом, но его присутствие в какой-то момент становится фоном жизни, связь переходит в символическую. А в самом конце фильма лиса уходит: физическая связь полностью трансформируется во внутреннюю.

Ольга Комарова, у которой я училась на курсе по работе с горем, приводила нам цитату американского писателя и психиатра Роберта Джея Лифтона. Мне видится, здесь она очень уместна: «… Невозможно преодолеть утрату без переживания скорби. Неспособность скорбеть не позволяет войти в великий человеческий цикл смерти и возрождения».

Эта идея, на мой взгляд, звучит через завершающий монолог героини. «После того как я потеряла себя в безумии горя, я нашла тропинку, ведущую из леса. Я не знала куда иду, пока не оказалась в том месте в последний день моего похода – мост Богов. Спасибо – думала я снова и снова за всё чему тропа научила меня и за всё чего я ещё не знала. Что через четыре года я пересеку этот же мост, выйду замуж на месте, которое я видела оттуда, где я стояла тогда, а через девять лет у меня родится сын по имени Карвер, а еще через год дочь, которую мы назвали в честь моей мамы – Бобби. Но я знала, что больше не надо тянуться голыми руками. Что видеть рыбу у поверхности воды достаточно. Что это и есть всё. Моя жизнь, так же как и все жизни – таинственная, необратимая и священная. Такая близкая, такая настоящая, такая только моя. И так чудесно позволить ей быть».

Фильм психологически грамотно проводит зрителя по пути проживания горя, показывая в метафорической форме все его сложности, но вместе с тем дарит надежду, что есть «свет в конце тоннеля». Однозначно рекомендую его к просмотру.