С понятием "безусловная любовь" как мне кажется, больше всего путаницы и возникает. Так как часто безусловная любовь подменяется вседозволенностью и потаканием прихотям ребенка. В результате такого воспитательного подхода родители сталкиваются с искаженным эффектом, когда выросший ребенок не считается с другими, фиксирован на удовлетворении сиюминутных потребностей, имеет слабую волю. Но в данном случае дело в неправильном понимании данной концепции.

Безусловную любовь более точно, наверное, будет определить как то, что в теории привязанности называют эмоциональной доступностью родителя для ребенка. Если придерживаемся такого понимания, то родитель остается эмоционально присутствующим, даже если отказывает ребенку в чем-то: сопереживает его грусти, обиде, понимает недовольство, оставаясь при этом верным своему правилу (решению).

Но это очень непростая родительская задача: распознать чувства ребенка, выдержать его аффект, сопереживать ему и сохранять доброжелательный телесный контакт.
Если мама каждый раз на разную ситуацию реагирует по-разному, например, в зависимости от имеющихся у нее сил, пресекает чувства ребенка, то согласно теории привязанности нарушается ее сонастроенность с ребенком. Часто это происходит тогда, когда у мамы в ответ на поведение ребенка активируются собственные эмоции, мысли, фантазии, то что в психологии называется внутренние части.

Например, если ребенок плачет, у мамы может появиться:

1. Страх осуждения со стороны.
2. Злость на ребенка, что он не успокаивается.
3. Чувство вины, что она не может успокоить ребенка.
4. Расстерянность из-за незнания, что делать.
5. Собственная усталость.
6. Стремление контролировать и предвосхищать поведение ребенка, чтобы не допустить в последующий раз плача и.т.д.

Все эти внутренние части вмешиваются в непосредственный контакт матери с ребенком. Мама перестает быть эмоционально-настроенной на ребенка и действует из своей внутренней части, которая захватила ее.

Например,

1. Из страха осуждения начнет делать то, что хочет ребенок, для того чтобы он быстро успокоился, или делать то, что говорит бабушка, хотя внутреннего согласия с этим нет. Тогда контакт поддерживается с бабушкой, а с не ребенком.
2. Находясь в злости, может начать угрожать ребенку: «Если не успокоишься – я уйду».
3. Из чувства вины начать уходить в самоосуждение и начинать заискивать с ребенком.
4. Находясь в расстерянности вести себя непоследовательно с ребенком, становиться очень тревожной,.
5. В усталости – дистанцироваться и эмоционально отстраняться.
6. При повышенном контроле – не давать ребенку возможности проявлять свои эмоции и т.д.

Если какая-то часть захватывает на длительное время, то эмоциональная связь с ребенком может рваться. Физически мама остается с ребенком, выполняет задачи, связанные с уходом, но эмоционально закрыта, отделена.
Часто за активированной частью стоит свой собственный детский опыт, когда нас критиковали, обесценивали. И теперь глазами своих родителей или глазами себя в детстве, которая переживает, например, одиночество и стыд, смотрим на себя настоящую – ту, которая воспитывает уже своего маленького ребенка.

Если мы научимся замечать эти свои части, узнавать их, заботиться о них, они перестанут управлять нами из тени. И тогда у нас появляется возможность быть с ребёнком по-настоящему — живыми, настоящими, настроенными на него.

Автор статьи, психолог, Митрушина Наталья